Чечня, или военно-полевой рассказ. Часть 3

 
Поделитесь информацией с друзьями
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Google+
Google+
Share on LinkedIn
Linkedin
Pin on Pinterest
Pinterest
Share on Reddit
Reddit
Email this to someone
email

На следующий день начались наши процедуры, лечебные бронхоскопии. На этот раз скопилось секрета на много больше обычного, вязкость его была повышена, дедушка был слабее и переносил процедуры хуже. Я же понимал, что у меня было ограничено время пребывания здесь, мне выделили всего 10 дней, и с оказией я должен был вернуться обратно на автомобиле, как и приехал, а не на вертолете, как грезилось мне. За этот период мы смогли бы сделать всего 5 сеансов через день, этого было мало. Поэтому, я старался как можно больше сделать за один сеанс, как можно больше убрать из пораженных бронхов густой вязкий, плохо отсасывающийся секрет. Ввести в легкие стерильную жидкость с ферментами, чтобы она поднимала вверх из нижележащих мелких забитых бронхов и бронхиол вязкий секрет, освобождая ходы свежему воздуху к забытым от болезни альвеолам – мешочкам, которые и осуществляют дыхание.

Все происходило приемлемо и штатно, если не считать двух постоянно напрягающих моментов, и двух чрезвычайных случаев во время сеансов.

Во-первых, постоянным затруднением было отсутствие электрического хирургического отсоса, к которым привыкли все эндоскописты. Включил его, он сосет и сосет, а ты регулируешь на эндоскопе клапаном, когда нужно направить аспирацию в нужном направлении. Но, увы, во время войны часто отключалось электричество (слава Богу, во время наших сеансов этого не случалось) и в запасах районной больницы на тот период был единственный на весь Гудермес интересной механической конструкции отсос, импортного производства. Весь отсос состоял из педали – нажал, создалось пониженное давление в присоединённой трубке и в нее что-то могло засосаться жидкое, например воду или кровь. А чтобы засосать в трубку из легкого вязкую мокроту, надо было интенсивно и быстро нажимать на педаль, не переставая в течение всего лечебного сеанса. Необходимо было иметь хорошо скоординированную нервно-мышечную систему, как у барабанщика, когда одна нога постоянно нажимала на педаль, чтоб отсос сосал, одна рука пальцами управляла эндоскопом, а вторая рука из шприца вводила через эндоскоп внутрь лекарства. Этот отсос мне напомнил фонарик с динамо-машиной: жмешь рукой – горит, не жмешь – не горит. Жмешь быстро – горит ярче, остановился, сразу потух. Но полевые условия не дают выбора. Так или никак…

Вторым постоянным неудобством (это я мягко выразился из уважения к принимающей стороне) было то, что как только мы начинали лечебный сеанс, все родственники, зная об этом, собирались в соседних комнатах гостиной, расстилали коврики, и начинали в голос молиться. В эти минуты, признаюсь, я чувствовал себя заложником.

И вот мы плавно подходим к чрезвычайным ситуациям, которые произошли в первый день и в седьмой.

Надо сказать, что дисциплина в тейпе была строжайшая. Распоряжения дедушки Ибрагима и мои просьбы исполнялись беспрекословно. Во время процедуры никто не имел права войти в гостиную. Только когда я завершал лечебный сеанс, я громко говорил, что мы закончили, входил молодой человек и отвозил дедушку в свою комнату отдыхать, ухаживая там за ним.

И вот в первый день, в середине нашего сеанса «мытья легких», когда я интенсивно приспосабливался к ритму педального механического отсоса, вдруг началась артиллерийская стрельба, да такая интенсивная, и такая близкая… Мне казалось, снаряды буравили плотный осенний воздух над нашей крышей и разрывались глухо где-то впереди дома. Дедушка Ибрагим, даже глазом не повел. А, простите, глаза у него были прикрыты. Ну, значит, не один мускул его не дрогнул. А я-то заерзал…Прекращать или продолжать сеанс? Может надо эвакуироваться? Сейчас как прямым попаданием даст! Моя правая нога нервно нажимала на педаль, высасывая последние остатки секрета из правого легкого, впереди еще надо было левым заниматься.

Вдруг тихонько приоткрылась дверь и мальчик лет двенадцати, просовывая голову, серьезно известил нас, смотря на меня веселыми, хохочущими глазами: «Мне велел Иса сказать, чтоб ты не боялся. Это ваши из танков палят по сопкам. Сегодня день танкиста». Я расслабился и принял информацию к сведению, поблагодарив мальчика. Но расслабиться не получилось, стрельба еще продолжалась минут десять. Сердце выпрыгивало из ушей. Пульс зашкаливал. Сеанс наконец закончился. Дедушку увезли. Я занялся обработкой и дезинфекцией бронхоскопа, а потом просто рухнул на кровать в своей комнате, пытаясь совладать со своими страхом и трусостью. Низкая стрессоустойчивость оказалась у меня.

И вот под конец уже  этого военно-полевого курса лечебных бронхоскопий, когда дедушка Ибрагим после трех сеансов порозовел, когда его булькающее и захлёбывающее дыхание исчезло, а кашель превратился во влажный,  с хорошо отходящей мокротой, когда он  стал больше разговаривать и даже принимать гостей не надолго, произошло это… Может быть тогда я приобрел первые седые волосы. Я понимал и помнил, что вокруг во всех комнатах молятся мусульмане, что идет война, русские танки громят родную Чечню, а тут в сердце тейпа русский доктор, что-то не осторожно сделал главе этого тейпа. Я также понимал, что в медицине подразумеваются осложнения, потому что врачи внедряются в Божий промысл своей человеческой самостью,  не зная всех законов мироздания. Я уже попрощался со своей ничего не значащей жизнью, ибо я думал, что вряд ли меня живым отпустили бы, если с дедушкой что случилось бы.

При бронхоскопии главное провести тщательную анестезию голосовых связок, буквально залить их анестетиком. Это залог успеха всей процедуры, когда после адекватной местной анестезии проходишь через голосовые связки, хоть и, задевая их аппаратом, а пациент ни шелохнется, ни чихнет, ни кашлянет. Это сильная рефлексогенная зона. Коснешься ее без анестезии, выльешь не подогретый холодный анестетик на них и можешь получить ларингоспазм. Грознейшее осложнение бронхоскопии, когда связки от сильного и мощного раздражения рефлекторно смыкаются с такой силой, что белеют от обескровливания. Поток воздуха перекрывается, и человек не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Эндоскопист должен быть всегда готов к таким непредсказуемым случайностям и владеть способами выведения из него. В условиях стационара это просто – крикнул медсестре «Кислород! Преднизолон 300! Вызывайте реанимацию!» и все закружатся и забегают, все быстро подключатся.

Ну а здесь, только на Бога и на себя была надежда. Почему произошел у дедушки ларингоспазм – не знаю. Может задел связки, может лидокаина мало вылил в этот раз, только он захрипел, засипел, показывая мне округленными глазами, что не продыхнуть. Набирать преднизолон из трех ампул  долго, реанимации рядом нет на сто километров. Была рядом подушка с кислородом, которую я сразу ему присоединил к носовому отверстию, приказав дедушке давить на нее, и стерильный раствор однопроцентной соды, который я влил ему в рот и постарался эндоскопом подвести эту жидкость на хрящи гортани и связки. Это единственный раз, когда раствор соды по такому обстоятельству мне пришлось применять в моей профессиональной практике. Уже когда, сода подействовала, и дедушка Ибрагим раздышался, я заметил, что ежедневные молитвы в соседних комнатах затихли, и из разных комнат, из всех дверей по кругу выглядывали чеченские люди…

«Все нормально»,- натягивал я улыбку на вспотевшие щеки, – «закашлялся просто дедушка». Но процедуру решил я все же отложить, не стал рисковать, отправив своего пациента отдыхать до следующего дня.  Через два дня мы закончили пять сеансов, закрепив результат, и я уехал домой. Провожали нас, так же как и встречали – всем тейпом.

Версия для печати

Остались вопросы? Запишитесь на прием к доктору через форму по ссылке или отправьте письмо на адрес a.gorkovcov@iphk.ru или закажите обратный звонок через форму ниже:





Отправляя персональные данные из этой формы, Вы подтверждаете свое согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности.

Следите за новостями на сайте и в соц. сетях, ставьте лайки, делитесь с друзьями!