Александр Куприн, Из рассказа “Листригоны”

 
Поделитесь информацией с друзьями
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Google+
Google+
Share on LinkedIn
Linkedin
Pin on Pinterest
Pinterest
Share on Reddit
Reddit
Email this to someone
email

В  конце октября или в начале ноября Балаклава — этот оригинальнейший  уголок пестрой русской империи — начинает жить своеобразной жизнью. Дни  еще теплы и по-осеннему ласковы, но по ночам стоят холода, и земля гулко  звенит под ногами. Последние курортные гости потянулись в Севастополь  со своими узлами, чемоданами, корзинами, баулами, золотушными детьми и  декадентскими девицами. Как воспоминание о гостях, остались только  виноградные ошкурки, которые, в видах своего драгоценного здоровья,  разбросали больные повсюду — на набережной и по узким улицам — в противном изобилии, да еще тот бумажный сор в виде окурков, клочков  писем и газет, что всегда остается после дачников.

И  сразу в Балаклаве становится просторно, свежо, уютно и по-домашнему  деловито, точно в комнатах после отъезда нашумевших, накуривших,  насоривших непрошеных гостей. Выползает на улицу исконное,  древнегреческое население, до сих пор прятавшееся по каким-то щелям и  задним каморкам.

На  набережной, поперек ее, во всю ширину, расстилаются сети. На грубых  камнях мостовой они кажутся нежными и тонкими, как паутина, а рыбаки  ползают по ним на четвереньках, подобно большим черным паукам,  сплетающим разорванную воздушную западню. Другие сучат бечевку на белугу  и на камбалу и для этого с серьезным, деловитым видом бегают взад и  вперед по мостовой с веревкой через плечи, беспрерывно суча перед собой  клубок ниток.

Атаманы  баркасов оттачивают белужьи крючки — иступившиеся медные крючки, на  которые, по рыбачьему поверью, рыба идет гораздо охотнее, чем на  современные, английские, стальные. На той стороне залива конопатят,  смолят и красят лодки, перевернутые вверх килем.

У  каменных колодцев, где беспрерывно тонкой струйкой бежит и лепечет  вода, подолгу, часами, судачат о своих маленьких хозяйских делах худые,  темнолицые, большеглазые, длинноносые гречанки, так странно и  трогательно похожие на изображение богородицы на старинных византийских  иконах.

И  все это совершается неторопливо, по-домашнему, по-соседски, с  вековечной привычной ловкостью и красотой, под нежарким осенним солнцем  на берегах синего, веселого залива, под ясным осенним небом, которое  спокойно лежит над развалиной покатых плешивых гор, окаймляющих залив.

О  дачниках нет и помину. Их точно и не было. Два-три хороших дождя — и  смыта с улиц последняя память о них. И все это бестолковое и суетливое  лето с духовой музыкой по вечерам, и с пылью от дамских юбок, и с жалким  флиртом, и спорами на политические темы — все становится далеким и  забытым сном. Весь интерес рыбачьего поселка теперь сосредоточен только  на рыбе.

В  кофейнях у Ивана Юрьича и у Ивана Адамовича под стук костяшек домино  рыбаки собираются в артели; избирается атаман. Разговор идет о паях, о  половинках паев, о сетях, о крючках, о наживке, о макрели, о кефали, о  лобане, о камсе и султанке, о камбале, белуге и морском петухе. В девять  часов весь город погружается в глубокий сон.

Нигде  во всей России, — а я порядочно ее изъездил по всем направлениям, —  нигде я не слушал такой глубокой, полной, совершенной тишины, как в  Балаклаве.

Куприн Александр

Листригоны

Версия для печати

Остались вопросы? Запишитесь на прием к доктору через форму по ссылке или отправьте письмо на адрес a.gorkovcov@iphk.ru или закажите обратный звонок через форму ниже:





Отправляя персональные данные из этой формы, Вы подтверждаете свое согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности.

Следите за новостями на сайте и в соц. сетях, ставьте лайки, делитесь с друзьями!