Медрупор

Илья Гоцадзе. Мысли вслух о становлении молодых хирургов. Часть 6. СИСТЕМОБРАЗУЮЩИЙ ОРИЕНТИР

Поделитесь информацией с друзьями
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Pin on Pinterest
Pinterest
Share on Reddit
Reddit
Email this to someone
email

Сентябрь 2018 года. Мы сидели в кафе и общались с Шефом. Он подарил нам много времени: со свойственной ему харизмой рассказывал о выполненной часами ранее операции, шутил, расспрашивал нас о жизни, вспоминал интересные истории, делился своими мыслями… В прошлом году я не смог приехать на его юбилей. А в этом мы сидели и общались почти два часа, но все равно осталось впечатление, что не наговорились..

Меня часто спрашивали и просили рассказать о нем.
Особенно в прошлом году. “Что тебе так в нем восхищает” – интересовались у меня..

Если коротко: для меня академик Давыдов стал системообразующим ориентиром.

Как мне помнится осень 2002 года выдалась прохладной. Во всяком случае именно такой она ощущалась в дневное время суток из окон 11 этажа Онкоцентра на Каширке, где я начал с сентября свою клиническую ординатуру. Я хорошо помню свои ощущения. Это был Новый Мир. Вокруг было очень много старших коллег. Утренняя конференция собирала несколько сотен человек ежедневно. Все вокруг старше, опытнее. Все уже состоявшиеся врачи, а многие звезды своих отраслей, известные широкому кругу уважаемые специалисты… И тут ты- вчерашний студент, сдавший госэкзамен, которому пару месяцев назад казалось, что он готов лечить все болезни на свете…

В отделении часто слышалось слово “шеф”. В звучании этого короткого слова было что то сакральное. Сразу ощущалось, что все подчеркнуто уважительно относятся к нему. Его однозначно любили: из уст сотрудников часто раздавались его шутки и афоризмы, о нем говорили с улыбкой и с уважительным тембром, его портреты были во многих кабинетах, но при этом чаще за стеклом в шкафу, либо на столе – в каком то уютненьком месте.

Все ребята готовились к обходам и его пятиминуткам. Не знаю, как у других, но у меня часто сжимало в горле, когда он начинал спрашивать по больным, смотрел в глаза и ждал от тебя быстрого и четкого ответа. В свободные минуты ребята по старше живо делились его излюбленными вопросами для новичков. Все дверные ручки, ручки шкафчиков, почти все чуть чуть выпирающее было в толстых клубах капрона – все очень много тренировались и вязали…

Мне, пришедшему неподготовленным было непросто понять что он там делает в ране такого особенного и почему в его операционную было не протолкнуться. Все вокруг было заставлено подставками на которых обнимаясь полубоком стояли люди и смотрели в операционное поле. Забегая вперед скажу: многие вещи сейчас мною до сих пор переосмысливаются… По какому уже разу – Бог его знает… Но все время во всем этом пережитом и когда-то увиденном находишь то, что имеет соприкосновение с сегодняшним днем.

Хирургические движения Давыдова казались простыми, со стороны виделись очень легкими и элегантными . Его манера оперирования была особенной, ее хотелось повторить и искренне казалось, что лучше этого быть ничего не может… Он всегда был в себе уверен. Никогда не повышал голос. Никогда никого не обвинял и не унижал в операционной. Мог немного подтрунить, но не больше. Давал отчетливые команды, руководил процессом очень уверенно, заряжал бригаду. Не мешкал. Не останавливался, шел с каждым движением инструментов вперед. Все искреннее хотели ему соответствовать. Общаться с ним или помогать ему неподготовленным было просто стыдно. Все в операционной всегда были мобилизованы до предела, сконцентрированы на этапах выполняемого вмешательства, смотрели на его технику и движения с инструментами как на интересное кино.

Не могу сказать, что у нас все было сверхстрого. Были требования, дисциплина, уважение друг ко другу. Критику и замечания мы воспринимали с достоинством. Без обсуждений.

Коллектив был большой и в целом все друг с другом ладили. Мы старались и работали, много общались по человечески. РОНЦ в целом, и наше торакальное отделение в частности были очень интернациональны. Мы учились друг у друга хорошему, уважали традиции, были открытыми.

Михаил Иванович был системообразующим и в этом элементе нашей жизни.

Я пришел в РОНЦ в то время, когда еще не во всех ординаторских был интернет, у нас не было фактически никаких видеопособий по изучению методологии операций, толковых книг на русском было мало, а на английском не было и в помине. Полновесные Статьи тогда мы доставали с огромным трудом. Хирургических порталов тогда, может даже, еще и не было. В общем, для оправдания своего невежества было немало аргументов. Ситуация в стране тоже не всегда способствовала развитию медицины. Кто постарше – помнят эти годы. Ну а кто помоложе врятли сможет себе представить, как мы работали на медицинском оборудовании выпуска конца 90-тых, без какой либо энергии типа «Энсила» или «Гармоника», прошивали все советскими сшивающими аппаратами и т.д.

В наши дни мы много спорим о тиражировании методологии операций, о стандартизации хирургических вмешательств, о безопасности оперирования. Я часто думаю о том, как нам повезло, что мы, обучавшиеся в конце 90-тых, начале 00-ых пришли к Давыдову и увидели у него все готовенькое! Судите сами: в торако-абдоминальном отделении выполнялись операции по поводу злокачественных новобразований легких и средостения, желудка и пищевода. Еще 20 лет назад методологии всех вмешательств на вышеупомянутых органах были стандартизованы.

И это все произошло еще до нашего прихода. И это сейчас операции по поводу местно-распространенного рака пищевода или кардиоэзофагеального рака делаются уже очень очень многими и у пациентов есть шанс получить качественную хирургическую помощь. Во времена моей ординатуры в клинике из 10 пациентов двое-трое лежали после эксплоративов или были признаны неоперабельными в других учреждениях. И когда этим пациентам выполнялась честная хирургия – это очень воодушевляло.

Сколько было таких сложных и нестандартных пациентов с местнораспространенными GI опухолями, вколоченными в структуры корня опухолям легкого, гигантскими опухолями средостения и забрюшинного пространства, опухолями трахеи с циркулярной резекцией 5-6 колец, больными с тромбами в магистральных сосудах.. Я до сих пор помню пациентку Б. из Баку, которой была выполнена толстокишечная пластика пищевода по поводу рака , а в анамнезе был еще и рак желудка. Шеф сделал ей операцию, когда я еще был в ординатуре и мы наблюдали ее 5-6 лет точно. В РОНЦЕ был такой термин – «неклассифицируемые операции». Все, кто видел это, подтвердят, что большинство из них заканчивались успехом.

Помните голландский и британские протоколы по Д2 диссекции? Всем известно, что авторы даже на этом материале нашли разницу в выживаемости при анализе результатов через 15 лет… В дальнейшем хирурги из Европы ездили в Японию учиться диссекции и смогли улучшить свои результаты. В Институте Блохина еще в конце прошлого века диссекция при раке желудка, как и при опухолях пищевода и легких была стандартизирована. Чуть более в расширенном варианте, имею ввиду спленэктомию, но тем не менее.. Вот как то же это ему удалось? Внедрить все без интернета и наглядных пособий… Очень важный урок!

А сколько безопасных операций в хирургии желудочно-кишечного тракта было сделано с использованием анастомоза с пищеводом, тиражируемого школой Давыдова? А ведь это был реальный бич! Несостоятельностей в 80-90-тых было очень много! Они и сейчас у некоторых проскальзывают с непозволительным процентом. А ведь он выдержал мощный пресс. Давыдов рассказывал, как ему говорили его учителя: «безопасных анастомозов с пищеводом в природе не существует»… Непростой путь был пройден до того, как пищеводно-кишечный и пищеводно-желудочный анастомозы стали «отработанными». Но нам это все передали «готовеньким». Учись – иди и шей! Ценность этого я понял со временем…

Очень большой школой было наблюдать, как Давыдов вел себя в операционной. Я не помню ни разу, чтобы он повысил тон или растерялся. Даже тогда, когда у него «ползла» легочная артерия, когда он доставал опухолевые тромбы из магистральных сосудов и сердца, во время массивных кровопотерь… Как следствие – сильная хирургия, само собой, дает огромный импульс для развития смежных специальностей: анестезиологов и реаниматологов, радиологов, эндоскопистов и других специалистов. В клинике появляется свой бесценный опыт, взаимовыручка, объединение идеей – все это очень чувствовалось. Мы были пропитаны этой атмосферой. И во главе этого всего был этот человек.

Самым главным уроком для меня было то, что у нас в клинике НИКОГДА хирургические осложнения не оправдывались тяжелым соматическим статусом больного и запущенным опухолевым процессом. Давыдов говорил, что любое хирургическое осложнение это ХИРУРГИЧЕСКИЙ БРАК. Мы никогда не слышали никаких оправданий от него. Это повышало наши требования к самим себе. Все знали, что поблажек не будет.

Он часто говорил: «Движения должны быть не эффектными, а ЭФФЕКТИВНЫМИ» . «С каждым движением в ране надо двигаться вперед». Он делал это всегда на деле. Это, по-настоящему, выглядело здорово.

Он учил нас быть нацеленными НА РЕЗУЛЬТАТ. То есть на выздоровление больного.

А еще это всегда был очень волевой человек, который смог ни раз и ни два бросить вызов судьбе и выдержать тяжелейшие испытания.

Я никогда никого не идеализировал в жизни. Наверное, кроме отца, на каком-то этапе. Я не был ни чьим фанатом и в моей природе нет тяги к поклонению кому-либо. Были некоторые вещи на которые я реагировал. Было то, что мне не нравилось и не было понятным. С моей точки зрения – это нормальные процессы формирования личности.

Мой отец говорил мне: «Учитель – это не тот кто учит, а у кого чему-то хочется научиться тебе». Так оно и есть: многие люди могут долго читать тебе мораль, нотации и нравоучения, фактически «начитывать» лекции, наставлять и к этому никак не будет лежать душа или это окажется лжеучением. А есть люди, которые поступками и делом показывают то, к чему ты хочешь стремиться. Лично для меня Михаил Иванович и мои другие наставники, коллеги, в многом перенявшие у него хирургический стиль (я писал о них ранее в первой части – Иван Сократович, Павел Кононец, Андрей Рябов), а в последующем модифицировавшие его и являлись тем самым ОРИЕНТИРОМ в профессии. Первым Ориентиром!

Как и тогда, так и сейчас, я думаю, что в то время, в которое я приобретал знания, эта ШКОЛА была самым лучим трамплином. И возможно у нас все было не так, как нам, молодым хирургам, хотелось бы, одно только профессиональное соприкосновение с этими людьми стоило очень многого. Нам удалось соприкоснуться с человеком, который очень любит свою профессию и смог стать мотиватором для десятков, а то и сотен коллег. Во времена пика своей активности он смог внедрить и стандартизировать в хирургии очень многое. Его отделение было одним из немногих еще в конце 80-тых – и 90-тых и, я уверен, не только в СССР где больным онкологических больных оперировали с качеством мирового уровня.

Весь прошлый год в СМИ и социальных сетях про академика Давыдова многие говорили, выпускались нелицеприятные сюжеты и писались очерняющие его статьи. Было неприятно все это читать. А особенно читать «обсуждения». Очень часто его критиковали те, которые его даже никогда в жизни то и не видели… Не то, чтобы в операционной, просто никогда не видели в живую…

Давыдов долгое время был на самой высоте, личностью публичной. Он находился на тех постах и должностях, которые на виду, и на занимающие такие посты люди часто критикуются и нередко небезосновательно. Я просто искренне желаю всем тем, кто о нем писал сделать хотя бы четверть того, что он сделал для специальности и пациентов, для его коллег, которые слетались на его “свет”, а в последующем становились заслуженными и известными профессионалами в своих отраслях.

Я не считал, что учитель в хирургии должен быть примером для подражания во всем. Были некоторые вещи на которые я, будучи сотрудником его отделения, реагировал и даже, может быть и был обижен… Были, естественно моменты, которые мне не нравились и были не очень понятны. С моей точки зрения – это нормальные процессы формирования личности и жизни в хирургическом коллективе. По-моему это нормально. При этом, я всегда осознавал, что положительное и нужное профессиональное от него способно перевесить все остальное. И это намного важнее в жизни молодого хирурга, стремящегося овладеть специальностью чем все остальное. Прошли годы и я продолжаю именно так воспринимать жизнь.

Михаил Иванович прошел мощнейший профессиональный путь! Для большинства, объективно говоря, неповторимую. До сих пор, в свой уже 71 год, он рассказывает про хирургию с любовью и трепетом, темпераментом и горящими глазами.. В общем, как о свидании с любимой девушкой… Он жил и живет этим. Это его настоящая страсть. Время бежит, многое меняется, наша специальность не стоит на месте. У нового времени будут безусловно новые герои. Так и должно быть. Но специалистов, заслуживающих профессиональное уважение нужно уважать, или как минимум быть корректными. Иначе, особенно со стороны, это больше характеризует критикующих, а не объекта критики. Но это всего лишь мое мнение и мое мировосприятие. Потому что во мне чувство признательности к людям, повлиявших положительно на мою судьбу всегда будет первостепеннее, чем все остальное.

Это не пост – ностальгия. И не пост из серии воспоминания о былом… Это не пост об идеале. И не пост об учителе… Тем более не пост восхваления…

Это ПОСТ БЛАГОДАРНОСТИ человеку, который был НАСТОЯЩИМ ОРИЕНТИРОМ для меня… И для для того , чтобы говорить об этом – не обязательно слепо разделять пожизненно его идеологию. Когда это нужно было и когда он был был на пике активности, Михаил Иванович был сверхзаслуженным лидером и новатором. Он смог внедрить, на тот момент, самые передовые технологии в хирургии опухолей той локализации, которой занимался. Сделать хирургическое лечение пациентов с опухолями торако-абдоминальной зоны ОНКОЛОГИЧЕСКИ АДЕКВАТНЫМ, БЕЗОПАСНЫМ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫМ.

ЭТО ПОСТ ПРО МОЙ СИСТЕМООБРАЗУЮЩИЙ ОРИЕНТИР, без которого я был бы совсем другим. И не только я! Мне не пришлось его искать. Просто посчастливилось к нему попасть без особых заслуг. Волей случая.

НАМНОГО БОЛЕЕ ВАЖНО, ЧТО ОН СТИМУЛИРОВАЛ К ДЕЙСТВИЮ И РАБОТЕ, А НЕ ТО, ЧЕМУ ОН НЕПОСРЕДСТВЕННО УЧИЛ! И необязательно разделять с ним все взгляды на жизнь, медицину и хирургию. Просто перед тем, как обсуждать и осуждать нужно хорошенько осознать о ком идет разговор и находишься ли ты по уровню знаний, умений, заслуг на соответствующей ступени.

Об этом всегда надо помнить. На какой “высоте” бы ты не находился. Я так думаю. Хотя мне “высоты” не грозят, особо… Так что одной проблемой меньше)))

ИЩИТЕ СВОИ ОРИЕНТИРЫ В СПЕЦИАЛЬНОСТИ – людей у которых захочется учиться вам!

С днем рождения, дорогой Михаил Иванович!

Версия для печати

Получить второе мнение

Для получения воторого мнения врача-эндоскописта, отправьте свои данные через форму по ссылке

*Цена указана за один эпизод диагностики болезни. Окончательная цена рассчитывается индивидуально исходя из количества эпизодов

Узнайте чем второе мнение отличается от простого ответа на вопрос?

Заказать майку для флеш-моба

Есть мнение

Кто ходит в гости по врачам, тот поступает мудро! Тарам парам тарам парам , на то оно и мудро!
Вини Пух
на приеме

Давай! Действуй! Завтра!

Задайте вопрос доктору

Вопрос для защиты от спама. Введите ответ с большой буквы:

Отправляя персональные данные из этой формы, Вы подтверждаете свое согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности.